RusNext.ru

Вы здесь

«Трёхпроцентная» сверхдержава? Бывало и не такое!

«Трёхпроцентная» сверхдержава? Бывало и не такое! | Продолжение проекта «Русская Весна»

В январе «КоммерсантЪ» опубликовал статью с интригующим заголовком «Трёхпроцентная сверхдержава». Ясно, что речь идёт о России, на долю которой в наши дни действительно приходится чуть больше трёх процентов мирового ВВП.

На поверхности лежит и ёрническое отношение автора к геополитическим амбициям нашей страны: мол, куда вам с вашими тремя процентами лезть в глобальную политику и конкурировать с великими державами? Несколько раньше очень похоже объясняла свою капитулянтскую позицию Ксения Собчак: как Россия смеет бороться со страной, у которой ВВП в восемь раз больше (сиречь с США)?

Логика простая и на первый взгляд убедительная, ведь сколько лет подряд нам отовсюду внушают, что политика – всего лишь продолжение экономики, а материальное превосходство – альфа и омега любого успеха. Но если бы история руководствовалась такой мещанской логикой, политическая эволюция человечества давно бы уже прекратилась. Если богатые закономерно побеждают бедных, то малые экономики сотни лет назад были бы поглощены большими, а самая богатая из наций, пожрав всех конкурентов, превратилась бы в единственную глобальную империю, завершив историю задолго до рождения Фукуямы. В жизни же мы видим иное: одни державы поднимаются, а другие отступают; мировые лидеры меняются по ходу вечного соревнования, победа в котором отнюдь не зависит от размера ВВП. Очень часто малые побеждают больших и, не имея значительных богатств, круто меняют траекторию мирового пути.

Примеры? Да сколько угодно!

Так как автор «Трёхпроцентной сверхдержавы» ссылается на данные Энгаса Мэддисона (а это, в самом деле, наиболее авторитетный и цитируемый спец по истории глобальной макроэкономики), то и нам не грех обратиться к систематизированным Мэддисоном сведениям.

Как Вы думаете, какую долю в ВВП древнего мира составляла экономика античной Греции? Примерно один процент! Но при этом никто не отрицает, что Греция – ведущая нация дохристианского мира. Её историю как образец изучают школьники на всех континентах, хотя в области экономики древним грекам похвастать нечем. Мы не знаем ни одного греческого купца, ни одного греческого винодела или латифундиста, зато всем знакомы Гомер, Фидий, Перикл и Аристотель.

А какое соотношение ВВП было у Греции и Персии накануне Греко-персидских войн? Если учесть, что держава Ксеркса контролировала почти всю переднюю Азию, то её экономический перевес над Грецией был примерно десятикратным. А как закончились эти войны? Известно, победой греков!

Да, у Персии было достаточно работников и денег, чтобы построить небывалый в истории мост через Дарданеллы и переправить через него огромную армию. Греция не могла мериться с державой Ксеркса размерами золотых мешков, но зато у неё были триста спартанцев, Фемистокл и герои Марафона.

И сегодня мы подробно изучаем в базовом курсе мировой истории не древнюю Персию, а древнюю Грецию, потому что национальный героизм играет в эволюции человечества более важную роль, чем размер ВВП. Судьбы народов чаще зависят от подвигов, чем от накопленных сокровищ.

Не менее яркий пример – история викингов. На рубеже первого и второго тысячелетий доля Скандинавии тоже составляла три процента, – но не в глобальном ВВП, а всего лишь в ВВП Европы. В мировом масштабе экономика норманнов была ещё на порядок меньше. Но разве соизмерима роль, которую сыграли викинги в прошлом Европы, с этой малой цифрой? Да что там говорить о Европе - если учесть, что северные воины дали стартовый импульс этногенезу двух сильнейших наций ХХ века, русских и англосаксов, значение выходцев из Скандинавии в судьбе планеты в самом деле возрастает до глобального масштаба! Этому не помешал ничтожный ВВП, создававшийся капитанами дракаров.

Теперь сюжет из родного прошлого. Поворотным пунктом в судьбе Руси стало осознание себя Третьим Римом – мировым оплотом Православного христианства. В середине пятнадцатого века наши предки отказались принимать унию с католическим Римом и выгнали назначенного к нам константинопольского митрополита, предавшего православие на «разбойничьем» Ферраро-Флорентийском соборе. Иерархи всех православных стран, вслед за Константинополем, покорились католикам, а Москва – нет. Говоря современным языком, все согласились на евроинтеграцию, а русские заявили, что от своего пути не откажутся. Точь-в-точь, как сегодня.

Какие экономические основания имелись у такого смелого решения? На какой ВВП мы рассчитывали в противостоянии с западным миром? По самым смелым оценкам, ВВП Московской Руси составлял в пятнадцатом веке 0,8 % мирового. Наша экономика была меньше, чем экономика Литвы, не говоря уже об экономиках европейских гигантов той эпохи – Франции и Испании, каждая из которых превосходила московскую почти на порядок. Но это не помешало Руси поступить так, как может поступить только сверхдержава, ощущающая себя защитницей вселенской истины.

При крошечной экономике и более чем скромных размерах у Руси пятнадцатого века была великая идея и было чувство собственной правоты. А у богатейших стран той эпохи этих качеств не оказалось. И что же? Где сейчас Литва? Где Византия? Даже Испания и Франция померкли на фоне великой России, рождённой в колыбели Третьего Рима. Потому что Россия обладала политической волей, которая на весах истории ценится дороже золота.

Мировая идея и готовность отстаивать её – вот необходимые и достаточные признаки сверхдержавы, а вовсе не размер ВВП.

Размеры исторических ВВП, пересчитанные в млрд. международных долларов Гири-Хамиса 1990 года (расчёт по Angus Maddison, «Contours of the World Economy, 1-2030 AD»)

Страна (регион)

Год

ВВП страны

Мировой ВВП

% мирового ВВП

Греция

До н.э.

1,0

105

Менее 1 %

Скандинавия

1000

0,24 – 0,4

120

0,2 – 0,33 %

Московская Русь

1500

1,2 – 2,0

248

0,5 – 0,8 %

Нидерланды

1600

2,1

331,5

0,6 %

Великобритания

1600

6,0

331,5

Менее 2 %

США

1770-е гг.

около 4,0

около 450

Менее 1 %

 

Продолжим наш исторический экскурс, обратившись к прошлому тех стран Запада, которые приводят нам в пример критики «трёхпроцентной сверхдержавы».

Когда в Нидерландах вспыхнула освободительная революция против господства Испании, каким было у противников соотношение ВВП? Экономика Нидерландов тянула от силы на 2 миллиарда «гири-хамисов», а богатства испанской империи оценивались в добрых двадцать. Кто победил в этой борьбе? Отнюдь не богатейшая из сторон.

Когда англичане ступили на берег Индии, какой была экономика Великобритании? Коллеги Мэддисона оценили её в 6 миллиардов, а индийский ВВП того времени – в 74 миллиарда. Кто победил в соревновании Британии и Индии? Кто из двух наций создал мировую сверхдержаву к девятнадцатому веку? Вопрос риторический.

А Соединённые Штаты, на которые нас призывают равняться? Когда в 1776 году североамериканские колонисты сочиняли Декларацию Независимости, какой силе они бросали вызов? Экономика взбунтовавшихся штатов производила товаров и услуг едва ли на 4 миллиарда «долларов Гири-Хамиса», а экономика Британской империи – минимум на пятьдесят миллиардов.

И что, удалось Британии удержать Штаты в узде, опираясь на своё экономическое превосходство?

Нет, конечно.

Кто из двух соперников в итоге стал сверхдержавой, а кто сателлитом?

То-то же.

Поэтому откиньте в сторону теорию «экономического детерминизма». Величие народа и его способность менять мировую историю определяется вовсе не экономическими категориями.

Конечно, иметь крупную экономику вдобавок к великому национальному призванию – дело отнюдь не лишнее. Но экономика – дело наживное. Во всех примерах, которые приведены выше, нация сначала поступала так, как подобает строителям сверхдержавы, а потом уже приобретала могущественную экономику.

Поэтому не стоит смущаться, когда нам указывают на скромный, трёхпроцентный вес России в глобальном ВВП. Наших предков, поднявших знамя Третьего Рима, не смущали гораздо более ограниченные масштабы отечественной экономики.

У современной России есть великая миссия – установление справедливого миропорядка, свержение глобальной диктатуры Запада. Вселенский размах этой миссии, а не вселенская сеть банковских отделений делает нашу страну настоящей, без всякого преувеличения сверхдержавой.